«Арт Россия» 2026

FORM & BRONZE на ярмарке современного академического искусства «Арт Россия» 2026: живая традиция бронзовой скульптуры

В этом году FORM & BRONZE снова становится частью одной из главных ярмарок современного искусства — пространства, где встречаются галереи, художники, коллекционеры, кураторы и те, кто сегодня формирует культурную повестку. Для галереи это важное событие: возможность показать современную бронзовую скульптуру в большом выставочном контексте, среди сильных авторов и проектов со всей страны.

Стенд этого года — разворачивающийся сюжет. Мы подготовили экспозицию, которая читается последовательно: от исторических образов к лирике, от мифологии к человеку. Уже скоро начнём знакомить вас с авторами и работами подробнее.

Ярмарка пройдёт 24–27 сентября 2026 в московском Гостином Дворе. Следите за новостями FORM & BRONZE и подготовкой к «Арт Россия» — подписывайтесь на наш канал.

 

Традиция как действие

Слово «традиция» происходит от латинского traditio — «передача». Не хранение, а именно действие, которое должно повторяться, иначе традиция превращается в музейный экспонат. Бронзовое литьё существует тысячи лет и до сих пор не устарело — потому что каждое новое поколение мастеров повторяет этот жест заново, вкладывая в древнюю форму живой, сегодняшний смысл. FORM & BRONZE делает это прямо сейчас.

Историческая реконструкция в металле

Гостей встречают «Ермак», «Коловрат» и «Грозный царь» Максима Врясова. Скульптор работает с подлинными описями оружия и костюма допетровской эпохи — его образы этнографически точны и узнаваемы. Евпатий Коловрат возвращается из пепла Рязани, зная, что живым не вернётся. Ермак стоит на обломках струга в момент итога — не победы, а завершения. Иоанн Грозный — в образе архангела Михаила, небесного воеводы, каким его видели современники. Три фигуры, три узловых момента, через которые Россия стала собой.

Династия Аветисянов: диалог Парижа и Петербурга

Рядом с историческими полотнами Врясова — работы Альберта и Арсена Аветисянов. Здесь традиция передаётся буквально: через кровь и мастерство, из рук в руки. Альберт Аветисян прожил большую часть жизни во Франции, его монументальные работы стоят в пяти странах, он член Академии искусств, наук и литературы Франции. Арсен — его сын, работавший в Петербурге. Между Парижем и Петербургом давно сложилась особая духовная связь — и эти двое её воплощают.

На этот раз Альберт Аветисян везёт четыре ключевые работы, каждая из которых раскрывает его фирменный пластический язык:

• «Влюблённый ангел» (55 см, 1999). Аветисян почти никогда не показывает фигуру целиком: здесь он снова срезает её по бёдрам, уводя взгляд от анатомии к состоянию. Ангел застигнут врасплох: глаза закрыты, голова склонилась к плечу, а крылья за спиной превращаются в стремительный геометрический абрис, два скрещённых клинка, будто вычерченные одним движением резца. Год спустя мастер вернётся к этой теме в «Сне ангела» — и вместе эти две вещи читаются как диптих о том, что ангел, способный чувствовать, перестаёт быть только вестником.

• «Гейша» (52 см, 2009). В отличие от фрагментированных бюстов, которыми Аветисян чаще исследует женский образ, здесь фигура завершённая, стоящая во весь рост, задрапированная в тяжёлые складки кимоно. Патина работает как костюм: глубокий зеленовато-чёрный тон ткани оттеняет золото лица, рук и ступней, обнажая ровно столько тела, сколько нужно, чтобы за строгостью традиции читалось внутреннее достоинство модели.

• «French touch». Работа, звучащая как прямое признание в привязанности к Франции, где мастер живёт более двух десятилетий. Фирменный приём доведён до предельного контраста: женская фигура целиком золотая, мужская погружена в тёмную патину, будто высечена из другого материала и другого времени суток. Пара застыла в самой обманчиво спокойной точке чувства — на грани поцелуя, который ещё не начался.

• «Мыслитель» (124 см, 2003). Это не иллюстрация роденовского сюжета, а фигура Арлекина, застывшая в жесте раздумья: ноги скрещены, рука поднята и согнута к лицу, всё тело держит паузу на грани движения и покоя. Золочёная маска остаётся безучастной, а стремительный росчерк рогов-локонов над головой спорит с неподвижностью позы, напоминая, что перед нами персонаж комедии дель арте: лукавый, ироничный, никогда не до конца серьёзный.

Творчество Арсена Аветисяна и его короткий, но яркий путь определили направление выставки «Линии Жизни» на ArtRussia 2021. Не случайно эмблемой того проекта стала именно работа «Мыслитель»: линия, стремительная и графически отточенная, была главным инструментом мастера, и сегодня его наследие продолжает звучать в диалоге с работами отца.

Язык архетипов: животные в бронзе

Животные в русской культуре — не фон и не украшение. Конь, олень, орёл — это язык, на котором говорили задолго до письменности, и он не забыт. Анастасия Мацуева создаёт не из портретного сходства, а из движения и ветра. Орикс с запрокинутой головой и рогом как брошенное копьё. Два небесных коня, перетекающих друг в друга в чём-то похожем на танец. Её звери — не иллюстрации, а ожившие архетипы.

Лирика и стихия: «Адажио дождю» Андрея Белле

Андрей Белле идёт дальше — от природы к человеку. Его «Адажио дождю» — это скрипачка, утрированно тонкая и хрупкая: точёные кисти рук касаются смычка, промокшая одежда облегает фигуру, и она тянет ноту так, что цепляется пальцами босой ноги за землю. Адажио — льющийся, протяжный темп. Именно в этом темпе и живёт скульптура, заставляя зрителя замереть и услышать музыку застывшего металла.

Венец экспозиции: Красавица, пережившая всё

И венец всего — женщина. Более двух тысяч лет назад в горах Алтая похоронили молодую женщину из народа, о котором наука знает немного: ни как они себя называли, ни откуда пришли. Осталось только то, с чем её погребли: головной убор с оленем и козлом, зеркало в поднятой руке. Скульптор оживил этот образ не как сухую реконструкцию, а как живой жест — потому что, по её словам, только тогда образ становится настоящим. Красавица, пережившая всё. Она смотрит на нас сквозь тысячелетия, и бронза позволяет ей сохранять этот контакт.

Бронза умеет хранить и передавать. Она стоит в каждом знаковом пространстве, меняется вместе с патиной, живёт. И каждый раз, когда мастер снова берётся за пластилин, традиция не заканчивается — она продолжается. Ждём вас на стенде FORM & BRONZE, чтобы показать это воочию.